Вопрос палеоконтакта землян в далеком прошлом с инопланетянами… мифы и легенды…

Рациональное зерно фольклорных сказаний

Старинная гавайская песня так повествует о божествах, некогда явившихся изумленным островитянам из вод морских:

«На рассвете глазам моим предстали два плывущих острова, — рассказывает об этом событии слушателю безымянный автор песни. — Приблизившиеся, они показались мне большими домами, выстроенными на воде, — однако же на них росли прямые деревья без листьев... На островах обитали боги, весьма отличные от вас: они ели и пили кровь, бросали в море куски толстой зеленой кожи, освобожденные от мяса, другие же раздували огонь и выпускали дым ртом и ноздрями. У всех были ослепительно белые лица, блестящие глаза, туловища же их были покрыты кожей разного цвета. В боку у них были дыры, в которые они могли вложить руку... в эти отверстия они клали великое множество вещей — казалось, те были полны богатств».

Вероятно, самые догадливые из читателей уже почувствовали в этом тексте нечто знакомое — и действительно, песня мифологична только по форме. Перед нами не что иное, как достаточно полное — с точки зрения дикого островитянина, конечно, — описание прибытия на Гавайи экспедиции знаменитого капитана Кука. Двумя плавучими островами показались никогда не видевшим подобных судов гавайцам корабли Кука «Discovery» и «Resolution», растущие на этих островах голые деревья с прямыми стволами — это всего-навсего мачты; белокожие боги с блестящими от возбуждения глазами — Кук и его команда, которые поразили островитян тем, что пили вино, казавшееся гавайцам кровью, курили свои неизменные трубки, выпуская клубы дыма изо рта, и ели фантастический плод — арбуз бросая в воду толстые зеленые корки.

Но, вероятно, самое большое впечатление на полуголых и совсем голых островитян произвел европейский костюм с дьявольским изобретением — карманом; можно представить, что ощущал неискушенный гаваец, наблюдающий, как божество засовывало руку в дырку в собственном боку и извлекало из себя целую кучу удивительных предметов — начиная от вожделенного ножа и кончая таинственными часами...

Итак, казалось бы, весьма фантастический текст, записанный от народных гавайских певцов, на поверку оказался воспроизведением вполне реальных деталей и событий, фантастическая интерпретация которых в данном случае совершенно понятна и естественна. Подобный же казус подстерегал европейскую этнографию и в Северной Америке, в тех местах, которые в 1786 г. посетила французская экспедиция Лаперуза. Случай в общем-то почти идентичный, с той только разницей, что обстоятельства прибытия «богов» и привычка к определенным реалиям заставила туземцев претворить сходные, факты в различные художественные образы. Дрейфовавшие со спущенными парусами корабли Кука ассоциировались в сознании островитян-гавайцев с плавучими островами, на которых росли голые прямоствольные деревья; жившие же на материке северяне-тлинкиты увидели в корабле Лаперуза черную птицу с белыми крыльями-парусами; в их сказании богов принесла на себе эта птица, столь похожая на привычных им северных чаек.

Мифы множества народов говорят о посещении Земли существами иного, высшего разума, способствовавшими развитию земных цивилизаций, — нельзя ли предположить, что и в данном случае в них содержится некоторое зерно истины, намек на какое-то действительное событие, обретшее в мифе странную и фантастическую форму? Ведь, как пишет исследователь тибетских сказаний Л. Гумилев, «легче просто исказить полузабытый факт, чем придумать фантасмагорию на пустом месте». На примере тлинкитов и гавайцев мы уже видели, какие мифы породила их встреча с представителями более развитых цивилизаций в совсем недавнем прошлом. Быть может, есть смысл поэтому взять столь часто обсуждаемую ныне гипотезу о космическом палеоконтакте (посещении нашей планеты в прошлом пришельцами из космоса) в качестве рабочего инструмента и посмотреть, не сможет ли она чем-то помочь в восстановлении реальной картины мифической древности, подсказать пути новых поисков и решений? Не смогут ли древнейшие мифы разных народов навести нас на след истории точно так же, как это сделали исландские саги о Лейве Счастливом или греческий миф о Лабиринте?

Допустив такое предположение, мы довольно скоро убедимся, что фантастика древних мифов о небесных пришельцах не выглядит слишком странной и может быть логически обоснована. Действительно: все новое познается через известное — таково свойство человеческого мышления. Потому-то несколько десятилетий назад наши отцы без конца сравнивали самолеты со «стальными птицами».

Движение вообще тесно связано в человеческом сознании с образом живого существа: например, в китайском языке животное — это просто «дуньу», «нечто двигающееся», «двигающаяся вещь». «Машина пошла спать», — говорит ребенок, и его ничуть не удивило бы, если та заговорила бы человеческим голосом. Но хотя в наше время такое сближение представлений ограничивается в основном детским возрастом и поэтической трактовкой, для примитивного человека это было единственным способом осознать незнакомое явление. Первобытному человеку и в наши дни было бы легко спутать технику с животным миром. Первоначально неуклюжие механизмы все чаще приближаются к совершенным формам природы. Вот гигантский грузовик, спроектированный одной западногерманской фирмой, — его передняя часть удивительно напоминает голову бегемота. Поразительно похож на птицу советский реактивный самолет Ту-144; очень напоминает рыбу аэростатический аппарат, предназначенный для исследования атмосферы Венеры ... В Технологическом институте в Токио уже изготовлена и испытана механическая «змея» с электронным мозгом — еще достаточно примитивная, но, как считают, имеющая большое будущее в технике. Но ведь это только самые первые шаги — нашей технике еще многому надо учиться у природы. И как знать, не окажутся ли будущие технические новинки человечества, наделенные обликом живых существ, неожиданно похожими на монстров древних мифов? И наоборот — не напоминают ли нам некоторые «сказочные существа» древности, если так можно выразиться, нечто техноподобное? Когда, например, в Южной Америке находят древнее изображение «чудовища», хвост которого завершают два спаренных, сидящих на одной оси зубчатых колеса, то при наличии прочих странных деталей это заставляет задуматься. Не обязательно соглашаться при этом с реконструкциями И. Сандерсона — они слишком конкретны и слишком прямолинейно притягивают к этой южноамериканской статуэтке явления современной техники, но в концепцию мифа изображение явно не укладывается.

Разумеется, для адаптации человека к каждой «безумной» гипотезе во все времена требовался определенный период накопления и осмысления фактов. А до тех пор реакция на новое всегда была однозначной и, если вдуматься, не могла быть иной. Достаточно вспомнить знаменитое решение Французской академии наук, подписанное великим Лавуазье, которое отвергало за метеоритами право на существование, ибо «на небе камней быть не может». Французских ученых можно понять — в рассказах о метеоритах им слышались отголоски поверженных наукой представлений о твердой небесной сфере, возрождение побежденной средневековой схоластики. Однако же этот случай, как и ему подобные, заставляет быть более осторожным, когда имеешь дело с «народными сказками», и по меньшей мере воздерживаться от категорических суждений там, где эти суждения спорны.

В наши дни положение значительно изменилось — к фольклору обращаются все чаще и делают это представители самых разных специальностей. Но и сейчас в этом обращении существует некий психологический барьер, который очень трудно преодолеть.

Часто говорят, что стремление увидеть в древних мифах следы контакта с внеземными цивилизациями возникло как отклик на нынешние успехи в освоении космоса, и не будь их, не было бы и гипотезы космического контакта. А если бы таковая вдруг возникла раньше, например, в эпоху бурного развития автомобильной техники, считают З. Горски и Б. Пановкин, то ее приверженцы, стремясь обосновать свою правоту, скорее всего искали бы повсюду изображения «внеземного» автомобиля и находили бы его. Однако задолго до того, как в воздух поднялись первые современные ракеты, и именно в то время, когда по земле вершил свой первый триумфальный путь автомобиль, в СССР появилась книга профессора Н. А. Рынина, где были собраны различные фольклорные материалы о полетах за пределы Земли. «Утверждение, что жители других миров не посещали нашей планеты, действительно подтверждается официальной историей всех стран, — писал Н. А. Рынин в своем интервью журналу «Вестник знания» в 1930 г. — Однако если мы обратимся к сказаниям и легендам седой старины, то заметим странное совпадение в легендах стран, разделенных между собой океанами и пустынями. Это совпадение заключается в том, что во многих легендах говорится о посещении Земли в незапамятные времена жителями иных миров. Почему не допустить, что в основе этих легенд все же лежит какое-либо зерно истины?»

Основоположник космонавтики К. Э. Циолковский был убежден не только в существовании «населенного космоса», но и закономерного контакта между обитаемыми мирами. В своей книге «Воля Вселенной. Неизвестные разумные силы» он писал: «... Отмечено в истории и литературе множество необъяснимых явлений. Большинство их, без сомнения, можно отнести к галлюцинациям и другого рода заблуждениям. Но все ли? Теперь, ввиду доказанной возможности межпланетных сообщений, следует относиться к таким «непонятным» явлениям внимательнее... Я допускаю, что некоторая часть такого рода явлений не иллюзия, а действительное доказательство пребывания в космосе неизвестных разумных сил».

Правда, в факт «зримого» участия представителей внеземных цивилизаций в событиях земной истории он, по-видимому, не очень верил, однако не закрывал и такую возможность: «В нашем распоряжении только факт непосещения Земли в течение нескольких тысяч лет сознательной жизни человечества. А прошедшие и будущие времена!» — восклицал он в своем интервью тому же «Вестнику знания». И во всяком случае, Циолковский был против какого-либо ограничения сферы научного исследования, вне зависимости от того, представляется ли в данный момент объект достойным изучения или нет. С возмущением говорил он своему другу, основоположнику советской космической биологии А. Л. Чижевскому, об узости мышления людей ограниченных, которые признают научным лишь то, что уже «держат в руках», исключая непонятное из сферы науки. «Еще весь мир нам предстоит изучить — так много в нем неизвестного и просто-напросто непонятного, а мы уже устраиваем заборы: это можно, а этого нельзя!.. Это бери и изучай, а этого не смей трогать». Вряд ли он был бы на стороне тех, кто отвергает идею палеоконтакта лишь потому, что «этого не может быть никогда».

Впрочем, у Циолковского стоит учиться всем, в том числе и сторонникам гипотезы космического палеоконтакта — его строгость и осторожность в подходе к проблеме может служить образцом. Трудно быть на стороне тех, кто, вторгаясь в область истории, демонстрирует явную внеисторичность своего метода, кто в похвальном стремлении найти «решающее доказательство» контакта не обращает внимания ни на какие контраргументы. Чаще всего мы наблюдаем это по отношению к разного рода изображениям, где эволюция художественной традиции, постепенная стилизация и нарастание условности могли давать внешнее сходство или просто возможность широких толкований там, где внутреннего родства просто не было. Означает ли наш дорожный знак, что наши автомобили должны в этом месте взлетать в воздух? — нет, конечно, но это знаем, мы с вами, читатель, а наши отдаленные потомки могут этого и не знать. Если они вздумают когда-либо на основании одного лишь такого символа делать далеко идущие предположения о развитии нашего автотранспорта, то сильно ошибутся.

Сейчас уже никто не воспринимает всерьез те аналогии, которые проводил в 60-х годах В. К. Зайцев между очертаниями космической ракеты и минарета или христианского храма. Внешнее сходство последних с весьма преходящей формой космического транспорта ничего не доказывает, но, видимо, немалое число других доказательств покоится на столь же зыбкой основе, как и «построения» В. К. Зайцева. На мой взгляд, не спасает положения и предлагаемый иногда метод технической экспертизы изображений — ведь само его применение (заранее) постулирует две вещи: а) что мы действительно имеем дело с техническим приспособлением, а не чем-то иным, и б) что это приспособление находится на уровне нашего понимания.

Вообще человеку свойственно судить о других по себе, но вдумчивый читатель согласится с ненадежностью такого метода. Если какая-то цивилизация действительно сумела опередить нас — и намного — в деле установления космических контактов, легко представить, насколько она опередила нас в своем развитии. Мы ищем следы понятные нам, но логичнее было бы поступить наоборот. По сути дела, любая значительная аномалия на фоне Древнего мира может подвести к следам палеоконтакта, но не нужно во что бы то ни стало стараться свести ее до собственного уровня. Умение выйти из скорлупы привычных концепций и в то же время остаться на почве реальности — вот качество, необходимое для любого научного поиска, — тем более в такой области, как гипотеза космического палеоконтакта. За странными словами древних сказаний стоит нечто еще нам неведомое, нечто расширяющее горизонт наших знаний, ради чего не обидно будет отказаться от неугаданных частностей. Надо искать, не пребывая в спокойной уверенности, что для завершения картины мира не хватает всего каких-то деталей, — в этом залог любого научного прогресса.

Игорь Лисевич
1981 г.