А как там в Судане?

В условиях неуклонного ухудшения социально-экономического положения Судана, проведения властями курса на «исламизацию» общественной жизни растет недовольство широких народных масс. По стране прокатилась мощная волна антиправительственных выступлений и забастовок. В ответ правящие круги ввели на всей территории чрезвычайное положение, запретили проведение стачек, демонстраций и митингов, прибегли к созданию «дисциплинарных трибуналов».

Колин Лигэм

«Нью Африкен», Лондон.

После того, как Нимейри неожиданно объявил об утверждении шариата (свод мусульманских правовых нормативов, провозглашенный исламом «вечным и неизменным» божественным установлением. — Ред.) в качестве нового закона страны, в Хартуме имели место несколько уличных демонстраций. Одна из них в нарушение запрета на проведение шествий без санкции властей проведена организацией «братьев-мусульман» (крайне правая организация мусульман, действующая практически во всех арабских странах. В большинстве из них она запрещена и только в немногих действует открыто. — Ред.). Однако их ликующее приветствие «новой эры» не привлекло, как это бывало, внимания жителей Хартума: не было ни поддержки, ни осуждения. Вторую демонстрацию организовал вернувшийся на родину политический и религиозный (умеренного толка) деятель Садык аль-Махди. Следуя за всадниками на белых лошадях, в сопровождении огромной толпы своих облаченных в белое сторонников, он прошествовал к Четвертой мечети в Омдурмане для проведения торжеств, связанных с мусульманским праздником «Аль-ид». После проповеди у мавзолея Махди (вождь освободительного движения в Судане в XIX веке, основатель суданского Махдистского государства. Само слово «махди» на арабском языке означает «мессия, спаситель». — Ред.) он подверг критике не шариат, а те условия, в которых он вводится в масштабах всей страны. Разобщенная и разоренная, страна сейчас не подготовлена к подобному шагу, утверждал Садык.

Критика была рассчитана на то, чтобы вызвать гнев Нимейри. И он не заставил себя ждать: Садык и 17 его сторонников (ансаров) были арестованы. Когда другие последователи религиозного движения Садыка начали протестовать, Нимейри отдал приказ о задержке еще около двухсот человек.

В своем мнении о введении шариата простые мусульмане Судана разделились на целый ряд групп. Это уже упоминавшиеся религиозные приверженцы Садыка (ансары). Затем это «братья-мусульмане», которые в результате раскола в своих рядах сегодня сами переживают трудные времена. Старейшему их лидеру доктору Хасану аль-Тураби противостоит более радикально настроенное крыло, возглавляемое Ясином Омаром аль-Имамом, профессором Садыком Беллой и профессором Беширом Закария. Они обвиняют аль-Тураби в том, что он «продался» Нимейри, которого считают оппортунистом, использующим священное знамя ислама ради сохранения в своих руках политической власти. Они требуют введения более радикальных исламских законов, в том числе отдельного преподавания в университетах для женщин и ношения ими паранджи.

Значительную часть суданской интеллигенции составляют сторонники секуляризации, которые поддерживают радикальные политические партии, выступающие против Нимейри. Они обвиняют его в подрыве основ «терпимого» политического общества в Судане, в неспособности прекратить гражданскую войну на юге страны. У них есть опасения, что на этот раз перспектива раздела Судана становится все более реальной.

Основной заботой Нимейри остается сохранение поддержки со стороны армии. Чтобы воспитать в ней чувство лояльности к себе, он пользовался многими способами: предоставление многочисленных материальных льгот офицерам, что ставит офицерское сословие в особое, привилегированное положение, в то время как народные массы в целом испытывают большие экономические трудности. Кроме того, он заручился поддержкой высших армейских чинов, применяя выборочную систему присвоения офицерам очередного звания. Однако это вызвало и недовольство у многих офицеров, считающих, что их обходят по причинам, ничего общего не имеющим с боевыми заслугами.

Настоящее испытание лояльности военных к существующему режиму ожидается в предстоящие месяцы, когда всевозрастающее число солдат придется посылать на юг, чтобы они в тяжелейших условиях болот Верхнего Нила и выжженной солнцем саванны Экваториальной провинции и Бахр-эль-Газаль подавили ширящееся там партизанское движение.

Положение в Экваториальной провинции все же остается менее напряженным, чем в провинциях Верхний Нил А Бахр-эль-Газаль.

В провинции Бахр-эль-Газаль обстановка продолжает ухудшаться. Город Авейль по крайней мере трижды подвергался нападению со стороны партизан. В столице провинции, городе Вау, положение остается напряженным и неопределенным. По меньшей мере 1000 южносуданских солдат (возможно, в два раза больше), около двадцати хорошо обученных и знающих офицеров, в том числе полковник Джон Гаранг, дезертировали. По имеющимся сообщениям, тысячи подростков бросают школы и уходят к партизанам.

Что касается объявления о распространении действия исламских законов на территорию всей страны, то действительные намерения Нимейри остаются загадкой.

Нимейри говорил, например, что «исламские законы покончат с преступностью», провел операцию по изъятию в стране спиртных напитков. Перед этим он освободил из тюрем Судана 13 тысяч заключенных (кроме политических) и, чтобы те могли начать новую жизнь, подарил каждому по тридцать фунтов, «открыв новую страницу в исламском правосудии».

В последующих речах и обращениях Нимейри указывал, что шариат необходимо применять в общенациональном масштабе, но в то же время обещал проявлять терпимость к немусульманам (в отличие от северных провинций Судана, где преобладают мусульмане, южные его провинции заселены народностями динка, нуэр, шиллук, беджа и другими, которые составляют более 40 процентов населения страны. Среди них преобладают анимистские верования, а также христианство. — Ред.). Кроме этих пространных заявлений и обещаний, никаких деталей того, как законы шариата будут применяться на юге страны, объявлено не было.

Что касается причин, по которым Нимейри предпринял такие действия, то о них ходят самые разные предположения. Согласно одному из них, это был его тактический ход с целью обезвредить враждебную ему пропаганду «братьев-мусульман». Но поскольку эти последние представляют в лучшем случае всего лишь пользующееся влиянием меньшинство, то данная гипотеза не учитывает действительно мощной оппозиции, которая, как известно Нимейри, существует на севере и юге страны.

Другие полагают, что его шаг вызван желанием утвердить себя безупречным мусульманином в глазах таких государств, как Саудовская Аравия, и таким образом заручиться максимальной поддержкой с их стороны. Но Саудовская Аравия и другие «умеренные» арабские государства и без того оказывают ему широкую поддержку.

Саудовская Аравия предоставила Судану значительную финансовую помощь для погашения торгового дефицита еще до того, как были введены законы шариата. Кстати, саудовские средства массовой информации не особенно широко освещали введение нового законодательства в Судане, но зато обнародовали полный текст речи Садыка. Третьи связывают эту меру с растущей религиозностью Нимейри, что могло повлиять на его политические взгляды.

Какими бы ни были мотивы Нимейри, его действия уже привели к целому ряду серьезных последствий. Они углубили кризис в отношениях между севером и югом, усилили разногласия между мусульманскими религиозными сектами и политическими организациями страны, дали новый толчок деятельности нелегальных радикальных групп.

1984 г.

*