Неизвестное интервью актера 1993 года…

У нас не умеют уважать актера

Шиловский Всеволод Николаевич. Родился в 1938 году. Закончил актерский факультет при МХАТ имени Горького. Народный артист России. Работал во МХАТе до раздела последнего. Снимался в фильмах: «Военно-полевой роман», «Любимая женщина механика Гаврилова», «Торпедоносцы», «Валентина», «Судьба», «Две версии одного столкновения», «Профессия — следователь», «Смиренное кладбище», «Интердевочка», «Высший класс» и других. Режиссер фильмов «Подвиг Одессы» (премия имени Попова «За раскрытие военно-патриотической темы»), «Миллион в брачной корзине», «Аферисты», «Свидание с Бонапартом», «Линия смерти», «Блуждающие звезды». Недавно вышел его новый фильм «Кодекс бесчестия».

— Нашу беседу приходится начинать, увы, с политики. Как, по-вашему, существует ли в данный момент для нашего общества какая-то серьезная опасность?
— Конечно. Опасность бунта, когда доведенный до отчаяния народ возьмется за дубины и начнет лупцевать кого попало. И тогда придет человек с усами и скажет: «Равняйсь!» И мы подравняемся.

— Вы не боитесь, что ваш новый фильм или эти слова могут вызвать недовольство у мафии или у потенциального человека с усами?
— Да что тут бояться... Конечно, я боюсь, что что-то случится с моей женой или сыном. А со мной... Ну, шлепнут меня, в крайнем случае — буду в глазах народа мучеником.

— Недовольство в определенных кругах могут вызвать ваши фильмы «Линия смерти» (о наемном убийце, обслуживающем высшие эшелоны власти) и «Блуждающие звезды» (экранизация Шолом-Алейхема, понятно, на «еврейскую» тему).
— В любом случае это даже интересно. Кстати, фильм «Блуждающие звезды» заслужил признание везде, где шел,— в Америке, в Австралии. Даже в Израиле был громадный успех, причем не только у советских евреев, но и у всех остальных израильтян. А на Родине в основном ругали. Я не очень верю в нашу критику, в журналистику. Критики пишут для очень узкого круга, можно сказать — сами для себя. Сформировавшейся кинокритики у нас нет, а та, что есть, никак не может повлиять на успех картины. О чем можно говорить, если телепередачу «Момент истины» ведет человек, никакого отношения к истине не имеющий. Вспомним, какие вопросы он задавал, например, Михаилу Козакову! Когда Караулов еще работал в «Огоньке», он делал материал о ситуации, связанной с расколом МХАТа, взял интервью у многих актеров, а потом переврал все, что только можно было переврать. Прошло шесть лет, я же до сих пор не могу успокоиться. А зрители смотрят, не зная, что за человек — Караулов, и думают, что это действительно момент истины.

— Если уж мы затронули эту тему, скажите, на ком, по-вашему, лежит вина за разделение МХАТа?
— Не за разделение, а фактическое уничтожение. На Олеге Николаевиче Ефремове, а также на тех, кто его поддерживал (Шатров, Розов, Гельман, Смелянский и даже святой человек Михаил Рощин). Ефремов предложил мне взять половину театра, я сказал ему: «Родиной не торгую». Тогда-то появилась Татьяна Доронина, которая сумела показать себя заступницей актеров и возглавить второй театр. Я и тогда, и сейчас уверен, что театр разделять не следовало. Считаю, что МХАТа не существует, потому что, разрушая и разделяя, создать ничего нельзя.

— Вернемся к кино. У вас снимаются известные актеры.
— В принципе, для того, чтобы собрать хороший ансамбль, не нужно никаких ухищрений. Надо только верить в актера, знать, что он выполнит твои требования. Это очень важно. Часто бывает: режиссер наберет известных актеров, а они садятся ему на шею и действуют, точно лебедь, щука и рак,— актеры ведь как дети. Я сразу говорю: «Ты в этом фильме «весишь» на пять граммов, ты — на десять, а ты — на один».

— В ваших фильмах актеры, как правило, создают необычные для них образы.
— Леонид Куравлев, при одном упоминании которого зрители смеются, в «Кодексе бесчестия» играет просто трагическую роль. Создает трагический образ в «Блуждающих звездах» Мамука Кикалейшвили, известный как герой комедии положений. А Станислав Садальский, изображавший в основном дураков, в «Кодексе бесчестия» играет эстетствующего, интеллектуального следователя Матросской тишины. Я тоже старался создавать разные образы, когда снимался как актер. В «Любимой женщине механика Гаврилова» я — один, в «Военно-полевом романе» — другой, в «Избраннике судьбы» — Наполеон, а в «Линии смерти» — наемный убийца.

— Что касается актеров: в каком-то издании была информация о «Блуждающих звездах», упоминались актеры, которых я потом не увидел на экране...
— Я хотел, чтобы снимались Стржельчик, Гафт, Юрий Яковлев, Алиса Фрейндлих, Волчек, Фарада, Ширвиндт. Но ведь фильм делался три года, в перерывах я успел снять еще два. Естественно, мне приходилось работать с теми, кто не очень связан театром или другими съемками. А то, что прошла такая информация, — следствие того, что ее не корректировали со мной, прежде чем напечатать.

— А если бы вам предложили работать с западными звездами?
— Согласился бы при условии, что они будут «разбавлены» нашими российскими звездами... Три наши актрисы, две покойные и одна здравствующая, включены в список лучших актрис XX столетия — Фаина Раневская, Верико Анджапаридзе и Нонна Мордюкова. И вот, сидит Мордюкова в своей квартире в Крылатском, и никто ее не снимает, никому она не нужна. У нас не умеют уважать актера. У Арнольда Шварценеггера, например, нет никакого таланта, кроме физической красоты, но его умеют использовать: красота ведь тоже талант. Поставьте Мордюкову рядом с западными звездами, и она всем им фору даст!

— Теперь традиционный вопрос: творческие планы?
— Много замыслов, в том числе и классика. Но я считаю, что до классики нужно дорасти. Тогда она сама начинает помогать режиссеру и приобретает современное звучание. Самое страшное, когда современные авторы (даже талантливые и известные) стараются забраться на плечи классики и погонять ее, в буквальном смысле извращая и обливая грязью. Кроме того, я считаю, что есть произведения, не поддающиеся или плохо поддающиеся экранизации, например, «Мастер и Маргарита» или «Доктор Живаго». Когда я чувствую, что не могу браться за это произведение, я спокойно говорю себе: «Это не твое. Ты многое можешь, но за это браться не надо».

— Последний вопрос. Есть у вас какая-то надежда, помогающая жить в наше трудное время?
— Я надеюсь, что каждый из наделенных властью людей как-нибудь ночью, наедине с подушкой, трезвый, вдруг прозреет и поймет, что происходит (это возвращаясь к началу нашего разговора). Верю в то, что наши правители постараются объединить лучшие силы нации во имя будущих поколений. Потому что без этого никакие, даже самые удачные, реформы не имеют смысла. Верю в то, что когда-нибудь буду гордиться тем, что я — гражданин свободной России.

Беседовал Павел Огнев
Май 1993 г.