Он играл и пел в «Автографе», популярнейшем составе 1980-х. Он записывал пластинку в Америке...

Мазай: «Моральный кодекс» - это коммуна!

Он мог там остаться, но предпочел вернуться в страну, которая все еще строит коммунизм, собрав группу «Моральный кодекс». С мощной информационной поддержкой «Кодекс» сумел раскрутиться в мгновение ока, а их концертные выступления напоминают фэнам, каким должен быть настоящий рок-бэнд и что при этом должно твориться на сцене.

Одного я не предусмотрел — на открытой площадке невозможно найти тихого места для интервью, где бы артист расслабился и разговорился хотя бы «влегкую». Нет, кажется, повезло. На служебном входе страж в синей форме оказался настолько любезен, что уступил нам свою комнатку на полчаса. И вот мы рассаживаемся среди казенных столов, телевизора, по которому беззвучно идет футбол, висящих на стене милицейских мундиров, фуражек и разноцветных лампочек охранной системы. Один из разноцветных глаз сигнализации ободряюще подмигивает зеленым, и я прошу КОДЕКСА представить бэнд.

— Я, — отвечает он, — просто Мазай — пою, Кильдей (Николай Кильдеев) играет на гитаре, Александр Солич, или просто Солич, а иногда и Фасолич, на басу, Ромаш (Игорь Ромашев) — за барабанами и Костян (Костя Смирнов) играет на клавишах.

— Мазай, стоит ли говорить о прошлых заслугах участников?

— Я не думаю, что есть большой смысл рассказывать. Фасолич работал, Кильдей работал, Костян работал... — все работали. Ну хорошо, работали у Стаса Намина, в группах «Здравствуй, песня», «Автограф», «Лига блюза», «Москва», «Красные маки», «Николай Коперник», группа «Скандал» была построена на музыке Кильдея. Но мы на этом не зациклены: кто где работал, у кого какие лавры.

— Очень хорошо связывается со следующим вопросом. Вас стали показывать по ящику часто, вроде не было, а летом раз — и появились. Так что вас все уже хоть раз, но видели. На радио SNC вы с весны, с начала работы станции. Такое ощущение, что вас кто-то настойчиво проталкивает.

— Нас совершенно никто не проталкивает. Я имею право говорить так, потому что на сегодняшний день сам занимаюсь всеми контактами со средствами массовой информации. Все наши появления в телепередачах — это результат походов на ТВ, в редакции и показа материала. Мы снимали все это независимо от передач, независимо ни от чего, просто как видеоклипы. А потом приходишь в редакцию, начинаешь просто предлагать, просить там разными-всякими методами. А потом совпало так, что Миша Макаренков, сделавший нам три клипа, был автором воскресной утренней телепрограммы, в часы «Утренней почты». Радио — тоже личные знакомства, знакомишься, ходишь, предлагаешь: вот есть новая музыка, послушайте. Кому-то что-то понравилось... Где-то друзья есть, которые помогают.

— А молодым, начинающим группам никто не помогает, таких друзей, контактов нет...

— Ну так посылать надо музыку куда-то и так далее. Так и делается все поначалу. Не сидеть, пробивать и пробиваться. Я, например, продал видик, чтобы снять клип. Только так, в этом ничего страшного. Хотя незавидная и не всегда приятная работа, потому что приходится общаться с людьми совершенно разных уровней и мыслей, и жизни, и всего вообще. С ними находить общий язык очень сложно. Сил столько...

— У тебя были какие-нибудь причины или поводы расстаться с «Автографом»?

— Я не расстался — скорее весь коллектив просто разошелся. Осталось какое-то имя. Наверное, аппарат сдается в аренду и так далее, есть такое объединение — «АВТОГРАФ», но рок-группа существование свое прекратила. Я ушел примерно за полгода до этого. Люди устали, мне кажется, от переобщения. Во-вторых, все стали взрослыми, и у каждого есть свои мысли и в чисто житейском плане, и в творческом. И самовыражаются не в группе. Люди немножко ушли в сторону от творчества.

— Ты это видел и ушел?

— Нет. «Роллинг стоунз» тоже расходились, просто назрело время, и они собрались вместе опять. То же может быть и с «Автографом». То есть категорически никто ни с кем не рвал отношений, не было скандалов. Во мне, может быть, необходимости особой не стало, да и никогда не было — лишняя краска. Я играл на саксофоне и пел одну песню. И так насыщенное звучание. А вообще, я не знаю ни одного состава, который бы не расходился в конце концов.

— Увидев как-то тебя по ТВ еще в «Автографе», я отметил твой голос. А не было у тебя уже тогда идеи спеть свою песню?

— Такая идея была всегда. Я пел — правда, не мой коллектив был тогда. В вокально-инструментальном ансамбле «Здравствуй, песня» я работал с магнатами советского шоу-бизнеса, например с Игорем Матвиенко — сейчас большой композитор стал — и Поповым Сергеем, он сейчас гитарист в «Мастере». Работал с Алексеем Беловым в группе «Москва» до его перехода в «Парк Горького».

— У вас получилось так, что группа раскручивается, когда публика ее еще не знает и не видела. А появившись живьем, музыканты слышат, как зрители поют «Кодекс» наизусть и любят вас моментально. Это концепция или само собой получилось?

— Технически получается легче сначала снять клип, а потом уже играть. Но, с другой стороны, можно снять одну песню для показа, а на сцену нужно иметь программу. Мы решили для себя не работать «под фанеру» вообще никогда нигде, независимо от тусовок. Если подписались работать, то условие — живьем. Поэтому программу мы сделали позже и выступать начали позже. Так что однозначно не ответишь. Сейчас-то у нас уже есть и телезапись живого концерта, что требуется хотя бы для «демо»-пакета (демонстрационные записи и пресс-релизы). Западные менеджеры требуют еще и концертные видеозаписи.

— Вы еще никуда не ездили — первый раз беру интервью у певца негастролировавшей группы, — хотя группа уже реально существует. На какого зрителя вы будете делать ставку: столичного или провинциального?

— Как «Моральный кодекс» мы еще не гастролировали, хотя есть уже ряд предложений. Я никогда особо не разделял публику, хотя, если подумать, разница, очевидно, есть. А с «Автографом» мне не очень много приходилось работать в Москве, сольные концерты, пожалуй, пару раз. А еще мне посчастливилось с группой «Я-Я»(Уа- Ya) работать однажды в Москве. Там на концертах атмосфера была немножко другая, да и в отношениях с группой тоже. Это же была первая английская группа, проехавшая полное турне по совку — 60 концертов! Я играл там в нескольких песнях. Кайф страшный! По музыке смесь такая «Тото» с «Бостоном». Со «Здравствуй, песня» и «Автографом» я ездил больше по периферии и больше знаю таких зрителей. Мне кажется, они более «бережные». Может, в силу того, что развлечений не так уж много, они внимательнее относятся к музыке или вообще к тому, кто приезжает.

— По-моему, вы сейчас на подъеме...

— Любой первый шаг, он подъем дает. Когда у нас были съемки первого клипа, был подъем, первый приход в студию — подъем, да еще какой! Участие в этой серии концертов («Рок против дождя» в парке Горького) — естественно. Уже публика есть, я вижу в зале тех, кто пришел на нас. Стягивается народ — перед нашим выступлением увеличивается количество людей в зале. Значит, в принципе наша музыка кого-то достает, цепляет, значит, нравится. Значит, мы не зря работали... и угробили столько денег, чтобы быть независимыми, с одной стороны, а с другой стороны, заниматься музыкой. Ведь эти деньги ушли безвозвратно, а могли бы быть вложены в какой-нибудь бизнес и приносили бы нормальный доход. Но тем не менее игра - это самый высокий кайф, который есть. Поэтому черт с ним, с бизнесом, хотя от него тоже нельзя отказываться. Надо просто совместить приятное с полезным, чтобы не противно было дело делать и не скучно отдыхать.

— Всякий раз, выходя на сцену, ты хочешь кому-то что-то доказать?

— Нет. Абсолютно нет.

— А себе?

— Да нет, я просто торчу, мне просто это очень нравится, серьезно. По кайфу все, музицирую. Настроение, конечно, есть; оно зависит от текста, от музыки, я от этого пляшу. Я чувствую все от текста песни, и нет такой глобальной задачи — кому-то что-то доказывать.

Вот на настройке звука перед самым первым концертом был такой пейзаж: хорошая погода, солнышко светит, птички поют, собрались какие-то друзья, знакомые, музыканты, девчонки красивые там — все сидят, а мы настраиваемся перед началом. Вдруг с ясного неба первые крупные капли посыпались — сначала редкие, потом все чаще и чаще. Всех сразу со скамеечек смыло, и перед сценой стояла стена воды. А мы в этот момент стояли и какой-то агрессивный рок-н-ролл играли. Это был такой КАЙФ! Все это отметили.

— Я слышал ваш альбом, и многие песни откровенно навевают настроение 60-х и кое- где 70-х.

— Наша психика закладывалась в это время. Естественно, ведь наше детство влияет на всю оставшуюся жизнь, от этого никуда не денешься. Это произошло не намеренно. Все было немножко иначе вначале. То, что мы записали — а это было сделано с трех попыток, звучало не так, как теперь. Продюсер наш Паша Жигун повлиял на звучание коллектива. Он находился в студии и делал... ну иначе и не скажешь — именно «делал» звук. Мы сообща, безусловно, думали над саундом, а он где-то нас направлял, внося какие-то свои идеи.

— На сегодняшний день качество и звучание вас удовлетворяют?

— Почти. Для 16-канальной студии это очень здорово.

— На Запад ориентируетесь?

— Гм, популярный вопрос. Ну, мы начинаем работать здесь. А конкретного прицела туда нет. Пока. Я ведь был в Америке, записывался с «Автографом», жил там несколько месяцев, у меня были какие-то средства, чтобы чувствовать себя самостоятельным. Я понял, что такое западный рынок; оставаться желания не было, я ведь не был в тусовке. И не мог я каждый день водить девушек в ресторан, оставляя там 180-250 долларов. Хотя я не попрошайничал и остался для них равным. Но мой уровень жизни с уровнем жизни их музыкальной тусовки, конечно, не сравнить. И я выпал, вернулся сюда. Но если будут предложения, то будем разговаривать, хотя меня не прельщает музыкальный туризм — абы поехать! Будем торговаться из-за денег и так далее, из-за условий; чем дороже себя продашь, тем лучше к тебе будут относиться. Они очень уважительно относятся к собственным деньгам. Но основная наша цель не заработать много денег, чтобы ни с кем не делиться, а создать максимально комфортные условия по жизни. Потому что гастроли — наша жизнь, и прожить ее надо так, чтобы потом не было мучительно больно...

Через полчаса ему на сцену. Под вечер погода быстро испортилась, и, кажется, концерты можно переименовывать в «Дождь против рока». Напоследок Мазай говорит, что альбом появится в магазинах не позже зимы на независимой фирме «Луна-Арт», глава которой Павел Жигун, продюсировал звучание и писал тексты «Морального кодекса» для этой пластинки. А Мазай уже идет в очередной раз нокаутировать зал.

Опанас Гульнов
1991